Биографию Пушкина знают все, она изучена по годам, по дням и чуть не по часам. Мифы, слухи, сплетни, легенды вокруг этого имени составляют целые тома, а потому облик часто предстает искаженным. Пушкин говорил о себе: "Труды мои ревностны и добросовестны. Характер у меня романтический, страстный, любовь составляет существенную его часть." Каким же он был? Как воспринимали его современники? Вот как они выписывали внешность поэта: "Пушкин не представляет из себя ничего особенного," - записал один. "Рожа ничего не обещающая," - записал другой. "Пушкин собой был дурен," - фиксирует портрет брата Лев Сергеевич Пушкин. Из других отзывов: Сверчок, искра, беснующийся... Живчик, непоседа. Ничего грациозного. Постоянно играет в карты, посещает притоны, хлещет ром... Жар и пламень, беспутство, безрассудный. Однажды Пушкин по поводу утраченных мемуаров Байрона сказал: "Толпа жадно читает исповеди, записки, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могучего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он мал и мерзок - не так, как вы - иначе. В этом пушкинском "иначе" все дело. Действительно, всё иначе. Объяснить гения - задача непосильная, но попытаться понять его не воспрещается никому. После смерти Пушкина Николай I определил 25-летний срок собственности наследников писателя на его произведения, потом срок продлили еще на 25 лет. Это решение об авторском праве помогло наследникам Пушкина, но наследию писателя повредило: его книги издавали редко. В 1887 году, спустя 50 лет после кончины Пушкина, любой издатель мог печатать его произведения, никому ничего не заплатив. Когда Алексей Суворин в этом же году выпустил первый десятитомник, читатели буквально снесли прилавок и раскупили все экземпляры. Александр Пушкин любил азартные игры. Еще в лицейские годы писатель пристрастился к картам: он видел в них поэзию риска, испытание судьбы. Самую популярную игру того времени — в банк, или штосс, — он воспел в «Пиковой даме». Позже с гордостью он писал в дневнике: «Моя «Пиковая дама» в большой моде. Игроки понтируют на тройку, семерку и туза». Играл Пушкин обычно неудачно. Перед Южной ссылкой 1820 года он поставил на кон рукопись первого сборника стихов и проиграл. Выкупить ее назад и издать удалось только через несколько лет. Пушкин и позже ставил свои неопубликованные произведения. Однажды Пушкин проиграл все бывшие у него деньги. Он предложил, в виде ставки, только что оконченную им пятую главу «Онегина». Ставка была принята, так как рукопись эта представляла собою тоже деньги, и очень большие (Пушкин получал по 25 рублей ассигнациями за строку), — и Пушкин проиграл. Следующей ставкой была пара пистолетов, но здесь счастье перешло на сторону поэта: он отыграл и пистолеты, и рукопись, и еще выиграл тысячи полторы. У поэта был вспыльчивый характер. Он вызывал противников на дуэль и всегда носил с собой пистолет. Товарищ писателя Александр Вельтман писал, что Пушкин сразу после пробуждения тренировал меткость и палил из пистолета в стену, сидя голым в постели. Потом «прогулочное» оружие сменила семикилограммовая металлическая трость для твердости руки при стрельбе. Иван Липранди вспоминал: «Я знал Александра Сергеевича вспыльчивым, иногда до исступления; но в минуту опасности Пушкин обладал в высшей степени невозмутительностью... Когда дело дошло до барьера, к нему он являлся холодным как лед». Так, например, на дуэль с Александром Зубовым Пушкин пришел с черешнями, и пока оппонент целился в писателя, спокойно ел ягоды. Когда Зубов промахнулся, Пушкин стрелять в ответ отказался. Этот эпизод позже лег в основу повести «Выстрел». У Пушкина были африканские корни, унаследованные от матери – Надежды Осиповны. Это «африканское наследие» выражалось в её неуравновешенном и вспыльчивом характере. Мать наказывала за малейшие проступки, наказывала порой унизительно. У маленького Саши в детстве была привычка тереть ладони одна о другую. Надежда Осиповна на целый день завязывала ему руки назад и морила голодом. Саша терял носовые платки. Мать велела пришить носовой платок к курточке, и, в таком виде, готовый провалиться сквозь землю, мальчик обязан был выходить к гостям. Все, кто знал Пушкина, отмечали, что он был на редкость благодарным человеком. Малейшее сделанное ему добро возводилось им в великую степень и помнилось всю жизнь. Но родительское безразличие отозвалось очень болезненно. Пушкин тоже ответил равнодушием. И человеческим, и поэтическим. Он, отразивший в своей поэзии весь Божий мир, все стороны бытия, ни единой строки не посвятил матери. Живя с родителями в одном городе, он редко виделся с ними. Только после женитьбы, когда появились дети, между Пушкиным и отцом с матерью настало потепление. Надежда Осиповна гордилась тем, какую красавицу отхватил сын. Радовалась внукам. Но поэтическая слава сына ее мало трогала, скорее лишь удивляла. Однако, когда в 1835 году мать тяжело заболела, не сестра, не любимец Левушка, а именно Александр Сергеевич оказался возле Надежды Осиповны в ее печальную пору. И "...последний год ее жизни, - вспоминали очевидцы, - когда она была больна несколько месяцев, Пушкин ухаживал за нею с такой нежностью и уделял ей от малого своего состояния с такой охотой, что она узнала свою несправедливость". Перед смертью Надежда Осиповна попросила у сына прощение за то, что не умела ценить его и только сейчас узнала, какой он, когда уже поздно что-либо исправить. Он был франтом. Сергей Соболевский рассказывал, что юному поэту приходилось просить бережливого отца, «чтобы ему купили бывшие тогда в моде бальные башмаки с пряжками, и как Сергей Львович предлагал ему свои старые, времен Павловских». Однако в своих нарядах Пушкин часто доходил до крайности. Так, например, купеческий сын Иван Лапин писал в своем дневнике о встрече с Пушкиным на Святогорской ярмарке 1825 года: «Некоторым образом удивил странною своею одеждою, а например: у него была надета на голове соломенная шляпа, в ситцевой красной рубашке, опоясавши голубою ленточкой, с железною в руке тростию, с предлинными черными бакенбардами, которые более походят на бороду; также с предлинными ногтями, которыми он очищал шкорлупу в апельсинах и ел их с большим аппетитом, я думаю — около дюжины». Длинные ногти писатель отрастил после лицея. Такими их поддерживал всю жизнь — они хорошо видны на портрете Ореста Кипренского. Чтобы самый длинный из ногтей не ломался, Пушкин носил наперсток. Во время работы над «Историей Пугачева» Пушкин побывал в деревне Берды Оренбургской губернии, где была ставка мятежников. Здесь писатель опрашивал очевидцев крестьянской войны о самозванце. Казаки недоумевали, почему приезжий человек расспрашивал их с таким пристрастием о разбойнике и еще заплатил за их рассказ. Они решили, что чужак подбивает их на бунт, и донесли на него. Об этом вспоминал Владимир Даль, который путешествовал в то время с Пушкиным: ««Вчера-де приезжал какой-то чужой господин, приметами: собой невелик, волос черный, кудрявый, лицом смуглый, и подбивал под пугачевщину и дарил золотом; должен быть антихрист, потому что вместо ногтей на пальцах когти». Пушкин много тому смеялся». Бешеный темперамент Пушкина, реализованный в гениальных произведениях, многочисленных любовных связях, находил выход также в резкости и вспыльчивости по отношению к окружающим. Словно бы сама судьба вела его к Черной речке. А с другой стороны, не будь у Пушкина этого темперамента, то был бы он холоден как лед, равнодушен к женщинам, к острому слову, к точному художественному образу. Тогда прожил бы долгую жизнь еще один бедный и малозаметный дворянин, но ... великого поэта у России бы не было. #ЧитаемПушкина