ПУСТЬ ЖИВЫЕ ЗАПОМНЯТ Советский поэт-фронтовик Семён Гудзенко прожил очень короткую жизнь, но оставил яркий след в русской литературе. Стоит лишь однажды прочитать его стихи, и они останутся в сердце навсегда, будут отдавать кровоточащей болью, напоминая о жестокой войне и о тех солдатах, которые с неё не вернулись. Творчество Семёна Гудзенко стало голосом целого поколения людей, чьи жизни были захвачены и определены войной. Семен Петрович Гудзенко родился 5 марта 1922 года в Киеве в еврейской семье. В 1941 году добровольцем ушёл на фронт, стал пулемётчиком в Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения (ОМСБОН). В 1942 году был тяжело ранен в живот осколком мины. После ранения работал корреспондентом во фронтовой газете «Суворовский натиск», освещал осаду и штурм Будапешта, где и встретил День Победы. 12 мая 1945 года был награждён Орденом Отечественной войны II степени. Первую книгу стихов выпустил в 1944 году. Настоящее имя Гудзенко — Сарио, итальянское имя ему дала мать. Когда его в 1943 году дружно опубликовали «Знамя» и «Смена», поэт писал матери: «…не пугайся, если встретишь стихи за подписью „Семён Гудзенко“, — это я, так как Сарио не очень звучит в связи с Гудзенко. Надеюсь, ты не очень обидишься…» После войны Семён Гудзенко работал журналистом. В 50-е годы вышли его книги «Дальний горизонт», «Новые края», «Перед атакой», «Могила пилота». Гудзенко умер от старых ран. Последствия контузии, полученной на фронте, медленно убивали его. По воспоминаниям Евгения Долматовского, последние месяцы жизни поэта — это «новый подвиг, который по праву можно поставить рядом с подвигом Николая Островского, Александра Бойченко, Алексея Маресьева: прикованный к постели поэт, точно знающий о том, что его недуг смертелен, продолжал оставаться романтиком, солдатом и строителем. У его постели собирались друзья, чтобы говорить с ним не о недугах и лекарствах, а о борьбе вьетнамского народа за свою независимость, о строительстве на Волге и Днепре, о новых изобретениях и открытиях, и конечно, о стихах. Семён скончался, когда ему вот-вот должен был исполниться 31 год, в самом расцвете сил. У него была поразительная внешность – лицо открытое и благородное, очень красивое. Казалось, что он создан для того, чтобы передавать любые сильные чувства. Он был общительным, простосердечным и отзывчивым человеком, имел неисчерпаемый запас весёлости и юмора. Но самое главное, что за такую короткую жизнь он успел стать счастливым во всём – в любви, работе, быту, странствиях, дружбе… Могила пилота Осколки голубого сплава Валяются в сухом песке. Здесь всё: и боевая слава И струйка крови на виске... Из боя выходила рота, Мы шли на отдых, в тишину И над могилою пилота Почувствовали всю войну. Всю. От окопов и до тыла, Ревущую, как ястребок. И отдых сделался постылым И неуютным городок. Мы умираем очень просто, По нас оркестры не звенят. Пусть так у взорванного моста Найдут товарищи меня. Мое поколение Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели, на могилах у мертвых расцвели голубые цветы. Расцвели и опали... Проходит четвертая осень. Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят. Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел, нам досталась на долю нелегкая участь солдат. У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя - только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны, все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое, что отцами-солдатами будут гордится сыны. Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется? Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен? Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется, - у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен. Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит, и не надо погибшим, чтоб живые любили за них. Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате. Разве горю такому помогут рыданья живых? Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Кто в атаку ходил, кто делился последним куском, Тот поймет эту правду, - она к нам в окопы и щели приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском. Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают эту взятую с боем суровую правду солдат. И твои костыли, и смертельная рана сквозная, и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, - это наша судьба, это с ней мы ругались и пели, подымались в атаку и рвали над Бугом мосты. ...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели, Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты. А когда мы вернемся, - а мы возвратимся с победой, все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы, - пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду, чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы. Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям, матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя. Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем - все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя. #поэтыроссии#стихиовойне#литература#поэзия#патриотизм#поэтыфронтовики#КаневскаяБСЧ#библиотекиКСП

• 0

• 0

• 0

• 0

• 0

•  

•  

•  

•  

•  

 

 

•  

•